Двое специалистов проектной группы зашли в читальный зал с лазерной рулеткой и планшетом. Один прижал рулетку к стене, вторая занесла число в схему. Под третьим от двери окном она сфотографировала лужу и поставила у радиатора крестик: «под замену».
Корнев со строителем отодвинули каталожный шкаф от перегородки. За ним открылись старые обои и бакелитовая розетка с треснувшей крышкой. Девушка с планшетом сделала снимок и добавила новый значок в электрический слой здания. Строитель выругался и пошёл в машину за индикаторной отвёрткой.
В июле в абонемент принесли коробки, скотч и маркеры. Корнев обмотал шнур обогревателя вокруг секций и закрепил штепсель скотчем с буквой «К».
Рузалия складывала в коробку календарь, дырокол и папки. Подрядчик заносил их в опись.
— Роза — это полное имя?
— «Имя Розы» — Рузалия, — автоматически выпалил кто-то из-за соседнего стола старую библиотечную шутку.
— Рузалия Маратовна? — уточнил парень, сверившись с табелем. Она молча кивнула.
Подрядчик исправил строку. Рузалия написала на коробке номер рабочей зоны.
Шкафы с читательскими документами выставили в коридор. Из полуоткрытых ящиков выезжали формуляры, листы выдачи и заявки. Они вываливались на пол от шагов.
Рузалия подняла с пола карточки с адресами читателей и вернула их в ящик. Рабочий задел его плечом, заявки рассыпались. Она собрала листы и выровняла стопку о шкаф.
Подошёл бригадир и протянул ручку:
— Акт демонтажа. Апай, вы материально ответственная — подпишите здесь. К четырём часам надо освободить коридор.
Рузалия опустила линейку на край столешницы и посмотрела на открытые ящики.
— Кто отвечает за бумаги после выноса?
— Нам сказали стену под штукатурку подготовить, — ответил бригадир. — Бумаги из ящиков — на свалку. Сроки горят.
— Покажите письменно, куда идут документы. Покажите распоряжение и порядок выноса.
Бригадир откинул лист на планшете.
— Какой порядок? Моё дело вывезти накопители, ваше — освободить зону.
— Накопители — это жёсткие диски в серверах, — сказала Рузалия сквозь зубы. — Здесь лежат формуляры, заявки и акты выдачи. Это документы учёта.
Бригадир вогнал ручку в колпачок:
— Если не подпишете акт — я фиксирую простой по вине библиотеки.
— Фиксируйте, — ответила Рузалия. — Вынос документации без оснований и гарантий сохранности недопустим.
Рузалия вынула из случайной полки афишу лектория, перевернула её, и маркером составила порядок. Действующие формуляры велела убрать под замок. Заявки перенесла на тележку, рядом рабочие складывали заказанные книги. На поручень она наклеила полосу скотча: «Текущие заявки. Не трогать». Просроченные связки отложила до акта комиссии, остальные карточки сложила в коробку: «Разобрать. Рузалия М. До 15 декабря».
Бригадир сфотографировал строки на обороте афиши.
Он оглядел ящики, затем указал на дубовый стол Рузалии:
— Ваш стол не мешает прокладке кабеля. Если не задерживаете вывоз мусора, мы его не трогаем.
— Разбирайте, если хотите, — ответила Рузалия. — Мне нужен подписанный порядок передачи и хранения формуляров.
Бригадир вышел звонить в дирекцию.
Она перенесла журналы учёта и телефон на общую стойку в проходе.
Через полчаса секретарь дирекции принесла отпечатанный порядок и приказ. Рузалия и бригадир подписали каждый свою строку. Приказ назначал её ответственной за разбор спорного массива; в график она вписала себе две дополнительные субботы.
На следующий день библиотека снова принимала посетителей. К общей стойке подошла пожилая читательница в драповом пальто, положила на стол билет и достала из кармана сложенную записку.
— Я заказывала неделю назад. Роман в двух томах, крупным шрифтом. Мне обещали, что книга будет здесь к открытию.
Рузалия ввела в каталог фамилию читательницы и шифр из записки. Компьютер не нашёл заказа.
— Подождите минуту.
На тележке под скотчем «Текущие заявки. Не трогать» лежали листки и подобранные к ним книги. Рузалия провела пальцем по заявкам, уложенным по алфавиту, нашла карточку с пометкой «Крупный шрифт» и сверила номер со стеллажным вкладышем. На нижнем ярусе стоял двухтомник в тканевом переплёте.
Рузалия вернулась к стойке, проставила на контрольных листках дату возврата, вложила заявку в кармашек первого тома и подвинула книги читательнице. Та убрала двухтомник в сумку и застегнула молнию.
Рузалия положила формуляр в ящик текущего дня и обратилась к следующему человеку:
— Ваш читательский билет, пожалуйста.
Позже, когда электронный каталог уже работал, новенькая из комиссии подошла к столу Корнева с раскрытым ноутбуком в одной руке и стопкой брошюр — в другой.
— Айгерим, — сказала она, поставив ноутбук на свободный угол. — Мы тогда так и не познакомились. Я работаю в отделе цифровизации.
Корнев дописал строку в журнале и положил ручку.
— Михаил.
— Из комплектования принесли массив без данных. Мне нужно формализовать идентификацию для каталога. Если на обложке год не указан, как понять, какого года книга?
Корнев закрыл журнал, выровнял его край о настольный прибор и снял резинку с верхней брошюры.
— Сначала фиксируется способ воспроизведения текста. Высокая печать часто оставляет на бумаге лёгкий натиск от литер, но одного признака мало.
Он перевернул первую страницу и провёл пальцем по обороту листа.
— Натиск лучше виден с изнанки или в косом свете. У ротапринтного офсета его обычно нет. Под лупой смотрим, как лежит краска, не плывут ли контуры, не забиты ли мелкие просветы. По совокупности признаков выбираем, где искать дальше. Ведомственные институты часто печатали на ротапринте малыми тиражами; год мог стоять внутри или не стоять вовсе.
Айгерим набрала первую строку.
— А если натиска нет и мы думаем что это ротапринт, где искать год?
Корнев поднялся, снял со стеллажа переплетённую копию журнала заказов и раскрыл её рядом с брошюрой.
— Ищете выпускную строку — в конце блока или на обороте титула. Здесь сохранилось сокращение типографии и номер заказа. Номер оживает только в журнале своей типографии.
Он указал карандашом на строку под концевой линейкой.
— Заказ четыре тысячи двести восемь, Алма-Атинская типография номер один. Вот её журнал: четыре тысячи двести седьмой, четыре тысячи двести восьмой, четыре тысячи двести девятый. Этот выполнен двадцать восьмого сентября семьдесят восьмого.
— А если номер стёрт или последняя страница оторвана?
Корнев выдвинул верхний ящик и достал тонкий сборник в синей обложке.
— Ищут помету сигнального экземпляра — одного из первых готовых экземпляров, отправленных на контроль исполнения. Но штемпель часто выцветает или отпечатывается пятном. На мой вкус, быстрее сравнить по опечаткам.
Он раскрыл сборник и подвинул его к ноутбуку.
— Если форму повреждали и восстанавливали с ошибкой, она оставалась в остальной части тиража. Год даёт датированный экземпляр, ошибка связывает с ним обрубок.
Корнев положил лупу на сорок первую страницу и провёл карандашом под строкой.
— Смотрите. Этот экземпляр датирован восемьдесят вторым. Девятая строка сверху: вместо «систематический» набрано «систематиеский». Пропущена «ч». В карточке фонда этот вариант отмечен только в одном заводе. Если в обрубке совпадают страница, переносы и эта ошибка, перед нами тот же набор, даже если начала и конца блока нет.
Айгерим наклонилась к лупе и внесла запись.
— А что делать если опечаток нет?
Корнев прижал край брошюры стальной линейкой и повернул её корешком к Айгерим.
— Смотрите на скрепление блока. Скоба, нить, шаг проколов показывают, как памятку собирали и не перешивали ли позднее. Неровные отдельно пробитые станции могут указывать на ручную работу. По скреплению сначала устанавливают сборку и ремонт.
— А если ничего не сошлось? Что вносить в каталог, когда признаков нет и издание не идентифицировано?
Корнев положил карандаш на край сукна.
— Предварительная запись, без полного описания. В неё вносят то, что есть на экземпляре. Выходные данные уточняют по датированному дублету, источник поступления — по накладным и актам. Историю самого экземпляра оставляют в отдельной графе: до выяснения провенанса.
Он подтянул к себе синий сборник и постучал корешком по столу.
— Брошюру Института почвоведения описали, но накладную за восемьдесят шестой так и не нашли. Источник поступления не установлен, графа провенанса открыта.
Айгерим сохранила запись, опустила крышку ноутбука и собрала брошюры.
— Спасибо. Попробую пропустить сегодняшнюю партию через эти фильтры.
— Подождите, это не всё, — сказал Корнев.
Айгерим остановилась со стопкой в руках.
Корнев говорил быстрее обычного. Он взял верхнюю брошюру из стопки и поднял страницу к настольной лампе, держа её за верхний край.
— Бывают дополнительные заводы со старой выпускной строкой. Обложка та же, титул тот же, номер тот же, а набор уже исправлен.
Он наклонил страницу, чтобы свет прошёл насквозь.
— Бумага менялась между марками и партиями. На просвет видны структура сетки, направление волокон, водяной знак. Если один лист отличается от остального блока, это может быть другая партия, вклейка или поздняя замена. Тогда сверяем фальцовку, шитьё, краску и датированный дублет. При несовпадении запись остаётся предварительной.
Он опустил страницу на стол и закрыл справочник. Ноутбук Айгерим не открыла.
— Спасибо, — сказала она и ушла к перегородкам отдела обработки.
Корнев убрал сборник в ящик, достал лоток с карточками и взялся за ручку.
В инструкции по первичной обработке Айгерим сохранила четыре пункта:
1. Зафиксировать наблюдаемые признаки: натиск, краска, пагинация, выпускная строка
2. Номер заказа сверять по журналу установленной типографии
3. Тираж сверять с датированным дублетом: набор, пагинация, вариантные места
4. Бумага и скрепление — вспомогательные признаки; при расхождении запись оставлять предварительной
Через час Айгерим вернулась к столу без ноутбука и брошюр.
— Двенадцать из слепой партии обработала. Две оставила предварительными — признаки расходятся. Брошюру без последнего листа сверила с датированным дублетом: страница, переносы и опечатка совпали. Восемьдесят второй. Из обработки ни одной записи не вернули.
Корнев кивнул, пододвинул следующий лоток и взялся за ручку. Он выводил инвентарные номера быстро, с сильным равномерным нажимом, и перекладывал заполненные карточки в готовую стопку одну за другой.