По галерее второго этажа Корнев катил перед собой трёхъярусную металлическую тележку. На верхней и средней полках лежали книги, отобранные для плановой проверки фонда. Между страницами выступали цветные закладки с карандашными пометками.
Комиссия заняла край длинной деревянной стойки обслуживания. Работали двое: новенькая сверяла электронные карточки по монитору, а Геннадий Викторович сверялся с реестрами и отмечал совпадения в ведомости.
Книги подносили партиями и проверяли по трём источникам учёта — электронному каталогу, инвентарной книге и топографическому указателю, — после чего передавали на осмотр комиссии. Коллега за монитором набирала шестизначный номер с бумажного ярлыка и называла дату последнего движения книги; Корнев находил строку в черновом листе, ставил отметку и сдвигал просмотренный том на нижний ярус тележки. На верхней полке оставались издания с расхождениями в учётных карточках и повреждёнными корешками.
К стойке подошла постоянная посетительница. Она положила на пол пакет, развернула тетрадь на весу и положила её перед Корневым.
— Мне казалось, она стояла на третьем стеллаже у окна, — сказала она. — Там теперь только новые альбомы.
— Фонд переставлен две недели назад, — ответил Корнев.
— Шифр 67.5, вот здесь записано, — посетительница повернула тетрадь. — Страницы со второй по сорок четвёртую, конструирование реглана и реглан-погона. Новую книгу я смотрела на той неделе, там этого чертежа нет.
Посетительница прижала пальцем нижний край страницы.
На верхней полке тележки среди подготовленных к выбытию книг лежало крупноформатное руководство по конструированию и ремонту одежды 1978 года издания. Тёмно-зелёный коленкоровый переплёт потемнел на углах. У книги числился дублет в основном хранении и она не выходила на дом с 2008 года.
Корнев снял руководство с тележки и положил на край стойки. Из зала он достал переиздание и развернул оба тома рядом на страницах оглавления. В новом издании раздел конструирования сложных рукавов отсутствовал: текст после вводной части начинался сразу со стандартного втачного кроя.
Корнев перелистал старое руководство до тридцатой страницы, где находилась сложенная вчетверо чертёжная схема с разметкой проймы и выкройкой реглан-погона. Он развернул её плашмя на стойке, разгладил край ладонью и сверил номера деталей с записями посетительницы.
Он взял черновой лист отбора и нашёл строку с инвентарным номером старого руководства. В графе предполагаемой судьбы он вывел: «оставить: издания содержательно не идентичны». Член комиссии перечеркнул номер в проекте акта выбытия и поставил штамп сохранения фонда. Корнев переложил руководство на отдельную тележку.
На средней полке стоял тонкий сборник рассказов на казахском языке «Қарасу дәптері», выпущенный районной типографией в 1993 году. Серую бумажную обложку вдоль корешка укрепляла полоска выцветшей ткани, но сам книжный блок оставался плотным и чистым, без заломов и следов пальцев — дешёвая серая бумага даже не успела пожелтеть на обрезе. На обороте титула не было ни ISBN, ни названия издательства — только номер заказа, фамилия составителя и строка: «Тираж 100 дана». В электронном каталоге запись отсутствовала; карточка учёта не содержала сведений о выдаче.
Корнев открыл титульный лист и проверил номер по рабочему списку. Положил книгу обратно на среднюю полку и в черновом листе напротив её инвентарного номера вывел: «передано на утилизацию».
Комиссия перешла к утверждению сводного акта. Председатель разложил перед собой печатные листы и стал сверять итоговые количества с ведомостью.
— Позиция двадцать восемь, справочник химика, — произнесла секретарь комиссии, не поднимая головы от распечатки. — В топографическом указателе значится два экземпляра.
— Второй утрачен при залитии фондов в девяносто восьмом году, — ответил Корнев. — Отметка об утрате внесена в акт номер семь того же года.
Председатель сверил цифры и продиктовал секретарю формулировку для шапки акта. Секретарь сдвинула к Корневу стопку бумаг для визирования. Он отделил черновой лист отбора и подтянул его к себе.
На четырнадцатой строке синела резолюция: «оставить: издания содержательно не идентичны». Тремя строками ниже, напротив графы «передано на утилизацию», стояла его собственная подпись. Корнев завёл край бумаги под усы скоросшивателя, проколол лист и закрыл папку.
Перед отправкой партии на уничтожение лаборант установил на штативе цифровой фотоаппарат. Каждый том по очереди укладывали под объектив на белую подложку, затем равняли обрез по разметке. В кадр попал титульный лист сборника рассказов 1993 года: шестизначный инвентарный номер, фиолетовый штемпель и укрепляющая корешок полоска выцветшей ткани. Лаборант нажал спуск. Щёлк. Том сдвинули в стопку погашенных книг.
В этот день Корнев задержался допоздна. Он убедился, что в рабочей зоне никого нет, снял со стены в дежурном кабинете ключ от помещения временного хранения, спустился по бетонной лестнице, отпёр замок металлической двери без вывески и прикрыл створку за собой.
Помещение освещалось единственной тусклой лампой. В воздухе стоял густой запах слежавшейся бумаги, типографского клея и подвальной сырости. Здесь слова измерялись килограммами. Вдоль кирпичных стен высились штабеля макулатуры; каждая связка была туго перетянута джутовой бечёвкой, под узлы подсунуты ярлыки с датами партий и номерами актов.
Корнев прошёл вдоль первого ряда. Связку с сегодняшней датой он нашёл в третьем штабеле от двери, придавленную сверху четырьмя тяжёлыми пачками журнальных подшивок. Он снял и переставил их на свободный участок цементного пола одну за другой. Бечёвка глубоко врезалась в обложки крайних книг; Корнев просунул под неё пальцы, с усилием оттянул и извлёк из середины стопки сборник рассказов. После этого он так же размеренно, поднимая вес от колен, вернул все четыре пачки обратно на штабель, укладывая их ровно по краям.
Он откинул клапан портфеля, уложил сборник между рабочих папок и защёлкнул замок. Уходя, он запер дверь на два оборота, поднялся на этаж, повесил ключ на место и направился к служебному выходу.
Дома Корнев запер дверь на два оборота, вымыл руки на кухне и прошёл в малую комнату.
Вдоль стен стояли стеллажи с бельём, банками и коробками с полынью. Проход перекрывала сушилка с бельём. Корнев сдвинул её к стене и оттянул от шкафа пылесос.
На боковине шкафа висел термогигрометр. Корнев посветил карманным фонариком: девятнадцать и четыре десятых градуса, сорок четыре процента влажности. Он шагнул к окну за тёмной шторой и провёл ладонью по стыку рам.
В углу за рабочим столом стоял узкий пенал под навесным замком. Он достал из стола блокнот, внёс дату и записал показания термогигрометра в столбик, убрал блокнот обратно. Корнев отпер замок пенала, посветил на бумажный свёрток на полке, проверяя швы упаковки, и снова запер дверцу.
С верхнего стеллажа он снял архивную коробку с расходными материалами, достал перчатки, линейку и костяной гладилкой разгладил на столе лист обёрточной бумаги.
Из шкафа он вытянул бокс с тушевой пометкой РОЭ-ТМ-1993 и перенёс на стол.
Включив настольную лампу, он открыл на ноутбуке цифровую карту и разложил бумажное досье: фотографии инвентарных карточек и оттисков ликвидированных фондов.
Корнев надел перчатки, извлёк из бокса сборник и положил под свет лампы рядом со снимком штемпеля. Стальной линейкой он измерил ширину овала и высоту букв фиолетового оттиска на титульном листе. Наклонив страницу к свету, сверил выщербину в рамке и толщину краски.
В цифровой карте напротив кода РОЭ-ТМ-1993 он внёс новую строку:
2017-10-06 | РОЭ-ТМ-1993 | ф-93 | экз-3: инв.б/н, штамп ф.2, ут-вс, физ.утр.2011; лок. А-12 (эксп.неподтв.), расх.кат.09/22
На карточке провенанса из досье он записал ручкой: «Физическое присутствие подтверждено; сверка с оттиском фотофиксации 1998 года выполнена».
Он убрал досье, обернул сборник в бумагу и вернул бокс в глубину шкафа за упаковочный картон. Запер дверцы, поставил перед ними пылесос и сдвинул сушилку обратно поперёк прохода, перекрыв доступ к столу.
В выходной Корнев ходил вдоль книжного ряда Никольского рынка и остановился у закутка посередине. Мужчина в поношенной куртке расставлял книги по стопкам на клеёнке. Корнев на секунду задержал взгляд на его знакомом лице. Продавец брал книги по одной, выравнивал нижний обрез о ладонь и ставил на место; потом протирал ветошью коленкоровые обложки и стирал канцелярским ластиком старые ценники с форзацев. На краю ближней стопки лежал зелёный том Юрия Домбровского девяностого года издания. Заголовок на переплёте сохранил типографскую опечатку: «1. Хранитель древности. 2. Факультет ненужных вещей». Вдоль корешка тянулась глубокая трещина с разрывом картона, а на девятой странице, Корнев был в этом абсолютно уверен, лиловел прямоугольник библиотечного штемпеля, перечёркнутый косой полосой погашения.
Корнев протянул руку, взял этот том и перевернул его в пальцах. Он провёл подушечкой большого пальца по повреждённому переплёту, затем быстро перелистал первые страницы чтобы убедиться в своей правоте.
— Сколько за неё?
Продавец взглянул на титульный лист, отложил ластик и ответил:
— Две тысячи.
Корнев положил том обратно на стопку и отступил к соседнему развалу.
Он перебирал тонкие брошюры в раскрытой коробке, когда к первой точке подошёл молодой человек в тёмном пальто поверх водолазки. Густые чёрные волосы падали на тонкую оправу очков. Юноша сразу сдвинул несколько верхних томов, взял книгу с трещиной на корешке и раскрыл её на обороте титула.
— По Домбровскому есть ещё что-нибудь?
Продавец качнул головой, продолжая сортировку:
— «Факультет ненужных вещей» ещё есть в карманном формате.
Юноша отказался, достал деньги, отсчитал две купюры и протянул продавцу. Тот сложил их и убрал в нагрудный карман куртки. Смуглые руки покупателя бережно убрали том в узкий кожаный портфель. Юноша повернулся и пошёл к выходу. Продавец передвинул оставшиеся книги на освободившееся место, стёр очередную карандашную пометку и отложил ластик в сторону. Корнев побрёл домой, так ничего и не выбрав.