Из любого текущего состояния система может перейти в одно из возможных следующих состояний. Это проще всего объяснить на шахматах. Сделав ход от короля за чёрных невозможно разыграть сицилианскую защиту. Если вы потеряли белопольного слона, то противнику становится выгодно блокировать пешками чёрные клетки.
Из любого текущего состояния система может перейти в ограниченное число следующих состояний. Прямой переход от феодализма к коммунизму невозможен так же, как прямой переход от тиктаалика к млекопитающим. Или от латифундии к бирюзовой компании. Такой переход требовал бы не перемещения одной шахматной фигуры, а полной пересборки доски. Здесь есть место для рассуждений об эволюционном и революционном, но эта тема выходит за рамки сегодняшнего текста.
Пространством возможного мы называем только ограниченный набор будущих состояний — те, переход в которые возможен из текущего состояния. Из всего пространства возможного в итоге реализуется только одно будущее состояние. Но какое именно? В долгосрочной перспективе — то, к созданию которого было приложено наибольшее количество усилий. И усилий вовсе не обязательно сознательных.
У нас, как у существ мыслящих, всегда есть выбор, к чему мы хотим приложить усилия.
Стоп. А всегда ли?
Кажется, нет. Если мы сидим в тюрьме, то от нас мало что зависит. Мы можем хотеть приложить усилия к вещам, к которым в данный момент не имеем доступа. Ограничение свободы. Но если бы мы родились в тюрьме, то мы бы и не знали другой жизни, а следовательно не могли бы и помыслить о вещах нам недоступных. Или если бы просто слишком много времени провели там — и тюрьма стала бы для нас домом.
Из этого примера можно заключить: предел свободы — это предел мыслимого. Но сверху на этот предел накладываются границы возможного. Есть вещи, которые можно помыслить, но невозможно реализовать. А ещё иногда бывают ситуации, когда есть вещи, которые возможно реализовать, но которые находятся за пределом мыслимого конкретным человеком. И когда ему кто-то указывает на такую возможность, он очень удивляется, как же он раньше до этого не додумался.
Человек по-настоящему свободен только тогда, когда он может реализовать всё, что может помыслить. Может ли быть такая свобода хоть у кого-нибудь? Только у крайне ограниченного в своих помыслах человека.
“Я свободен: я могу делать всё, что хочу” — скажет один. “А ты можешь захотеть чего-то большего, чем можешь сделать?” — спросит другой. “Могу, но не хочу” — лаконично уклонится первый.
С увеличением предела мыслимого мы автоматически становимся всё более несвободными. С его уменьшением — как будто бы наоборот, но на самом деле нет. Это свобода животного в зоопарке. Свобода человека, рождённого и прожившего всю жизнь в тюрьме.
Но люди действительно сознательно стремятся к такой “свободе”: свободе в рамках дозволенного. На это есть весомая причина: истинная свобода — это очень страшно и трудно.
Нет никого, кто скажет тебе, что нужно делать, чтобы почувствовать себя лучше. Нет никаких инструкций к жизни, а главное — никаких инструкций к моральным дилеммам. Все их нужно решать исходя из чего-то внутреннего, все их нужно решать самостоятельно. Нет никакой цели, кроме той, которую ты сам для себя изберёшь. И нет никаких гарантий, что ты достигнешь цели, или даже хотя бы что твой флаг кто-нибудь подберёт, если ты падёшь на пути к ней.
Свобода — гарант одиночества, так как любые социальные связи и обязательства делают человека менее мобильным, уменьшают границы его возможного.
Но всё-таки нам важно разобраться, как свободный человек принимает решения — потому что все мы принимаем решения так же, даже не будучи свободными полностью. Из всего пространства мыслимого разум выбирает наиболее симпатичную нам возможность и оценивает, насколько она достижима. Если недостижима — берёт следующую по симпатичности, и так далее, пока не найдёт устраивающий нас баланс между симпатичностью и достижимостью.
Погодите. А кого “нас” эта возможность должна устраивать? Эмоциональную безумную обезьяну, вот кого. Разум — слуга эмоций. Он предоставляет возможные сценарии будущего в ассортименте. Эмоции выбирают то, что им нравится. Эмоции создают оценочные суждения, и только они позволяют оценивать разные варианты будущего и сортировать их по степени желанности.
Гильотина Юма — одна из основных идей западной философии. Гласит она вот что: при помощи чисто логических умозаключений невозможно перейти от описательных суждений (“как оно есть сейчас”) к предписательным (“как оно должно быть”). Нужно что-то ещё. И это “что-то ещё” — ни что иное, как оценочные суждения “хорошо-плохо”. Без них невозможно выбрать ни один из вариантов будущего, без них все сценарии будущего будут абсолютно равнозначны. Нет разницы даже между “жить долго и счастливо” и “погибнуть в муках”.
Разум по своей природе склонен к Танатосу. Люди — единственные существа, сознательно лишающие себя жизни. Среди более умных людей больше самоубийц. “Большой ум — большие печали” и всякое такое. Чистый разум не выбирает будущее, он может лишь следовать выбору, сделанному эмоциями. Или же делать выбор исходя из системы ценностей, которая была создана на основе всех предыдущих эмоциональных выборов. Что, по сути, является попыткой заранее предугадать собственные эмоции.
Разум стремится к покою, но не может достичь его, потому что всё время подвергается стимуляции со стороны эмоциональной части. Если эмоции требуют от разума слишком многого, он легко может их обмануть, чтобы снова вернуться в состояние покоя. Пресловутые “галлюцинации” LLM — тому свидетельство. Поэтому нет смысла бояться ИИ, есть смысл бояться человеческих желаний.
Но почему тогда людям кажется, что они осуществляют выбор при помощи разума? Потому что разум имеет невообразимую способность к самообману, которая называется рационализацией. Разум может объяснить для себя любой выбор, сделанный эмоциями, крайне убедительно. Эмоции решили, что мы хотим гибели человечества — и разум легко объяснит, что это наилучшее решение. Эмоции решили, что мы хотим счастья всем людям — и разум так же легко объяснит, что это наилучшее решение. И так же легко объяснит, что в прошлый раз он ошибался.
И, что хуже всего, чем умнее человек — тем он легче поддаётся этой иллюзии. Иллюзии, что он выбирает будущее при помощи умозаключений, а не эмоций. Иллюзии, что гильотины Юма не существует.
Так что же такое свобода на самом деле?
Не возможность делать что хочешь. Не отсутствие ограничений. Свобода — это способность расширять оба предела одновременно: и мыслимого, и возможного. Мыслить шире, чем позволяет твой страх. Действовать дальше, чем позволяют твои обстоятельства.
Это больно и одиноко — мы уже выяснили. Но альтернатива — зоопарк с хорошим рационом.
Связанные материалы: Там, где есть цензура — будет кровь